Иногда приходится драться со зрителем…

— Что такое исключение?
— Исключения это фильм без Джигарханяна.
В. Гафт

Впечатления:

Любовный треугольник — старо как мир, что об этом можно сказать нового — ничего. Может быть именно поэтому спектакль «Любовь и кролики» поставленный Виталием Павловым не отличался ни глубиной философской мысли ни премудрствованиями сюжета. Но «звездные углы» представленного Днепропетровскому зрителю треугольника явно спасают действо.

Ирина Розанова играет то ли романтическую барышню, то ли «даму с романтизмом». Словом, «любовь» — это она, — «кроликов» исполняет Василий Бочкарёв. По роли он — провинциальный недотепа, из которого не получается ни карьериста, ни «героя-любовника». У Бочкарева получилось существо счастливое, травоядное и некстати линяющее, как, вероятно, и было задумано. «Третий угол» занял Армен Борисович в образе «благородного рогоносца» — смешного, обаятельного и умного. Как играл? Отвечаю вопросом: кто видел, чтобы Джигарханян играл плохо, хоть в эпизодической роли? Должен заметить, выкладывались на сцене все три актера и выкладывались весьма впечатляюще. Что, на мой субъективный взгляд, только и спасает спектакль от краха.

Планы:

По долгу службы мне периодически доводится задавать разнообразные вопросы людям знаменитым и именитым. И наибольшее удовольствие я для себя нахожу в том чтобы раскрыть человека с личностной стороны, найти разницу между сформированным образом и «закадровыми» проявлениями характера. С той же целью я отправился интервьюировать Армена Борисовича.

Увидев перед собой интеллигентного, доброго и весьма радушного Джигарханяна, я понял, что трудностей не будет. Но… как говорится хочешь рассмешить Бога — раскажи ему о своих планах. Армен Борисович почему то отвечал совсем не то чего мне бы хотелось. Я ждал «душевных излияний» а он все о театре да о театре — зачем мне это думаю — ведь об этом пишут все и читатели уже все знают.

Так я печалился до тех пор пока не понял, что театр для Армена Борисовича это и есть глубоко личное, самое важное и может быть самое интимное переживание. И вот после этого моего инсайта наше общение пошло значительно легче, результат коего я и предоставляю на ваш суд уважаемый читатель.

Факты:

Армен Джигарханян родился 3 октября 1935 года в Ереване. Еще в школьные годы он увлекся театром и кино, а после окончания школы отправился в Москву поступать в ГИТИс, но неудачно. Вернувшись в Ереван, Армен Борисович устроился на киностудию “Арменфильм” помощником оператора. В 1958 году окончил Ереванский художественно — театральный институт. На сцену актер впервые вышел в январе 1955 года — в спектакле “Иван Рыбаков” Русского драматического театра имени К.С.Станиславского. В труппу этого ереванского театра, где Джигарханян проработал более десяти лет, его пригласили еще студентом-второкурсником. А в 1967 году актера пригласил в Московский театр имени Ленинского комсомола Анатолий Эфрос, в 1969 году Джигарханян начал играть у Андрея Гончарова в Московском театре имени В.Маяковского, на сцене которого он, в частности играл, Большого Па в “Кошке на раскаленной крыше”, Сократа в “Беседах с Сократом” Эдварда Радзинского, генерала Хлудова в “Беге” Михаила Булгакова. В сентябре 1996 года Армен Джигарханян ушел из театра имени Маяковского, но продолжает выступать на сцене в спектаклях других театров и в антрепризных постановках.

В кино актер дебютировал в 1960 году с ролью Акопа в фильме “Обвал”, а известность Армену Джигарханяну принесла одна из лучших его киноролей — молодой ученый-физик Артем Манвелян из картины режиссера Фрунзе Довлатяна “Здравствуй, это я!”. Вскоре после выхода этого фильма последовали новые интересные работы, демонстрирующие широту актерского диапазона, психологическую достоверность и мастерство перевоплощения — кузнец Уст Мукуч в “Треугольнике”, Левон Погосян в драме “Когда наступает сентябрь”, капитан Овечкин в популярнейших “Новых приключениях неуловимых” Эдмонда Кеосаяна, эсер Прошьян в исторической картине “Шестое июля”, Михаил Стышной в “Журавушке”. Всего же за несколько десятилетий своей кинокарьеры Армен Джигарханян сыграл около двухсот кино-ролей, став самым снимаемым российским актером. На его счету разноплановые роли в фильмах лучших советских и российских режиссеров, в лентах различных жанров, в комедийных и приключенческих картинах, в драмах и музыкальных фильмах. Для примера достаточно назвать такие любимые зрителями фильмы, как “Здравствуйте, я ваша тетя!” Виктора Титова, “Собака на сене” Яна Фрида, “Место встречи изменить нельзя” Станислава Говорухина, “Паспорт” Георгия Данелия. Один из лучших актеров российского кино, с равным успехом исполняет роли как в сложных драматических лентах, так и в музыкальных комедиях и детективно — приключенческих фильмах. Большой профессионал, легко владеющий актерской техникой, способной создать глубокий психологический рисунок, Армен Джигарханян передавал свое мастерство ученикам во ВГИКе. Студенты, прозвали его Добрый — за то, что никого не отчислял. Сейчас называют Джигой. На что он говорит…: «Если бы раньше знал, взял бы как псевдоним».

Комментарии:

На каком этапе вашей жизни вы почувствовали себя взрослым человеком?

Если вы поверите мне — я до сих пор не чувствую себя взрослым. И я испытываю довольно большое потрясение когда смотрю себя по телевизору — я вижу там старого человека, а ощущения у меня еще довольно шаловливые. Может это отпечаток профессии — ведь я должен испытывать какие то чувства. Искусство если вы знаете рождается из удивления и вот эта способность удивляться наверное и держит меня на плаву, когда я буду все знать мне станет скучно.

— А вас что-либо удивляло в последнее время? Были какие-то открытия в искусстве?

— Нет. Мой кот меня удивляет. Потому что он натуральный. Действует по принципу «кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая». Он идет к еде прямо.

— А вам встречаются равнодушные зрители?

— Всякое случается. Иногда приходится “драться со зрителем”. Знаете, как бывает в любви? Надо завоевать, надо уговорить, соблазнить. Те же законы и в искусстве. Надо понравиться.

Что для вас настоящий праздник души?

У меня сейчас это случается все реже и реже, наверное потому что я прямо скажем уже не молод. Как говорил один персонаж в «Кошке на раскаленной крыше» — «я стал мудрее и печальнее» на счет мудрости не уверен, но печальнее это правда. Хотя у меня такая профессия, что конечно есть там и мгновения восторга.

Я стараюсь говорить без лишних слов — только то, что знаю. Театр сложное учреждение, и я в нем работаю слишком долго, как говорится — «столько даже не живут». И сейчас многое перестает быть этим восторгом, потому как в театре да собственно и в жизни — главное действующее лицо — это компромисс, а с годами все труднее идти на компромис.

У вас есть мечта… или цель к которой вы идете?

Такой такой пожалуй нет. Я все видел!

У меня одна мечта — чтобы я был живым, чтобы не допустил самообмана — энциклопедия, книга «Гиннеса», легендарный — дай бог не зацикливаться на этом, осознавать конечно приятно, но будем идти дальше, двигаться, жить…

Вы принципиальный человек?

Ну наверное. Я все таки 65 лет прожил. Есть принципы, но они не надуманные, я руковожу театром и там тоже стараюсь не выдумывать принципов. Я предпочитаю жить так как англичане прокладывают тропинку. Они делают газон, а потом смотрят куда люди пойдут, в основном все происходит логично и дорожка получается в наиболее удобном месте. Я стараюсь жить реальностью. Не придерживаюсь каких то догм или умозаключений, а слушаю как мой организм реагирует. Я вполне реально осознаю, что в человеке самое сильное да и самое человеческое — это животное, потому что это натуральное, я не имею ввиду животное которое грызет зубами свое мясо, я говорю об истинности желаний. Ведь я воспринимаю вас, окружающий мир через себя через свои чувства через свое сердце…

Вы амбициозны?

Наверное… когда я выхожу на сцену я хочу властвовать над душами, над людьми… Но для меня все что становиться крайним, пограничным состоянием может перерасти в другие вещи, поэтому я полагаю, что моя амбициозность имеет выход. Вот например то что меня встречают аплодисментами дает возможность не превратиться в «фашиста» и это важно — я об этом задумывался потому что преподавал, потому что сейчас руковожу театром — здесь как в любви — партнерство гораздо важнее амбиций, если я стану заниматься только собой — я стану глухим, немым, а в конце слепым.

Вы счастливы?

Да думаю, что я испытал и испытываю счастье, связанное и с обычной жизнью и с реализацией себя.

Ваша любимая роль?

Нет такой. Хотя пожалуй… моя самая любимая роль это я сам. Любая роль — это часть моей жизни, рассуждений радостей и страданий…

— Раскажите о своих недостатках.

— А зачем?

— Чтобы я мог спросить о том как вы с ними боретесь.

— Моя мама говорила «Пусть без недостатков будут только твои враги». Какие бы это не были качества — они часть меня борюсь я с ними или нет, тиражирую ли, коллекционирую ли или спекулирую ими. И потом кто возьмет на себя ответственность СУДИТЬ. Для того чтобы судить надо знать предмет.

Вы нередко снимались в роли криминальных авторитетов, наверное даже можно говорить о некотором имидже закрепившемся за вами в связи с этим. Вам это по вкусу или вы предпочитаете положительные роли?

В момент творчества я не знаю и не должен знать положительная это роль или нет. Мне надо сыграть жизнь, а не положительное или отрицательное. А что из этого выйдет мы с вами потом посмотрим и очень может быть, что вы воспримите героя — положительным, а кто то отрицательным и это будет замечательно. И очень важно, что бы мы с вами помучались — кто прав кто виноват. Тогда возникает проблема.

А если я буду играть отрицательного героя -я буду играть бабу ягу.

— Взаимодействие актера и образа, наверное, самая закрытая область в актерской профессии, вообще в искусстве театра. И тем не менее есть ли здесь какие-то общие закономерности и правила?

— Как говорил Василий Васильевич Меркурьев — «это из области запахов». Это процессы абсолютно индивидуальные. Бывает — роль опустошит тебя, бывает — откроет в тебе самом что-то новое. С каждой ролью общаешься по-разному, и у каждого актера свои приемы общения с ролью. Нельзя сказать, что вот на восьмой репетиции я непременно нахожу образ. Иногда он строится сразу. Иногда помогает какая-нибудь случайная деталь, интонация. Когда я играл Левинсона в «Разгроме» Фадеева, я придумал, что мой герой сильно близорук, что он может читать только почти уткнувшись носом в бумагу. У автора этого не было. Но вот эта подробность — со стороны, наверное, необязательная и достаточно случайная — что-то сдвинула в роли. Роль ожила.

Армен Борисович почему вы в юности не смогли поступить в ГИТИс?

Я был не готов к экзамену. Одного желания мало. Я выучил одну басню и приехал в Москву поступать…

Ваш сын учился на журналиста. Он писал о вас статьи, брал у вас интервью?

Нет. У нас сложные отношения и я предпочитаю на эту тему не говорить.

Расскажите про свою самую яркую любовь?

Тоже вряд ли… Сегодня у меня такое ощущение, что моя самая яркая любовь — это моя жена — нынешняя, а юношеские фантазии я сейчас и не вспомню то. Кроме того к своей жене я испытываю чувство ответственности. Может быть это одна из модификаций любви. И в моем возрасте это важнее чем безоглядная страсть…

Профессия — это удовлетворение амбиций или возможность душевной разрядки?

Прежде всего страсть! А потом уже амбиции, деньги…

Какой я есть — такой и на сцене. Я не стесняюсь. Потому что в моем представлении каждый спектакль — это повод поплакаться вам в жилетку или посмеяться. Если вы тоже плачете со мной или смеетесь, значит, это счастье.

— Насколько трудна профессия актера ?

— Это своеобразная игра. Я придумываю какого-то человека и становлюсь им. Есть люди, которые в жизни заикаются, а на сцене говорят нормально. Там проходит зубная боль, головная боль. Хотя каждый выход на сцену — это своеобразный риск. У меня есть друзья — дрессировщики Шевченко. Они давно уже делают совершенно фантастические аттракционы с тиграми. Я как-то спросил: «Боитесь выходить на манеж?», они ответили: «Каждый раз!». То же самое — моя профессия. Она, конечно, не такая опасная. Но если этим заниматься серьезно, то почти шахтерская.

— Вы снялись примерно в двухстах фильмах — число ошеломляющее. Вам никогда не хотелось совсем уйти из театра и стать актером кино, телевидения?

— Нет, никогда. Театр — это главное в моей жизни. У меня нет никакого хобби: я не рисую, не коллекционирую, не занимаюсь туризмом. Театр — это моя профессия, это мое хобби, это моя жизнь. Наверное, можно устать от жизни, можно в ней разочароваться. Пока я не устал. Я боюсь, что это кажется слишком пафосным. Но нельзя выходить на сцену, если нет ощущения, что без сцены ты, как говорят, умрешь. А иначе зачем? Я уже седой человек. Зачем мне выходить валять дурака, если мне это неинтересно или не нужно?

Чего вы боитесь в жизни?Многого. Равнодушия боюсь. Я выхожу из дому с чувством страха это плохое чувство я это знаю, но оно у меня есть. Незащищенности боюсь. Я не знаю куда мне бежать если меня ограбят…

Каковы Ваши отношения с религией?

Нормальные — ритуалы я не делаю, в церковь не хожу, но у меня есть свой бог. Я занимаюсь таким делом, в котором надо обязательно верить.

Что лично для вас эффективнее кнут или пряник?

Точно не кнут! Я его не люблю ни применять ни уж конечно получать.

Пряник… нет скорее любовь, через любовь и искренность проще донести человеку свои желания, ожидания… Великий театральный мудрец Немирович-Данченко утверждает что, художественный руководитель должен быть диктатором. Мне лично такой подход несимпатичен. Я думаю, что искусство есть любовь.

У вас есть мысли о перспективах театрального искусства.

Я думаю театр должен изменится, меняется жизнь, меняется темперамент нации и вместе с этим неизбежно модифицируется исскуство… как измениться театр — пока не знаю.

У вас есть кумир или может быть личность безусловно авторитетная.

Безусловного поклонения нет… Есть много уважаемых людей с разными достоинствами, у кого то сильная воля, у кого то доброе сердце, а следование авторитарности — это наверное уже не для моего возраста.